maximus67: (Default)
[personal profile] maximus67

ТОП Кто управляет Большой Нефтью? (из архивов)

«На нашей первой встрече с Владимиром Путиным весной 2001 года он жаловался, что Россия обременена долгами советских времен. Тогда нефть продавалась по 26 долларов за баррель. Когда мы увиделись на саммите АПЕКа в Сиднее в сентябре 2007 года, нефть достигла цены 71 доллар – а к лету 2008 г. стоила уже 137 долларов. Президент России откинулся на стуле и спросил о российских ипотечных ценных бумагах».

Джордж Уокер Буш, «Ключевые решения»

Оружие холодной войны

Если попытаться взглянуть на историю XX века с точки зрения историка, родившегося, например, в 2100 году, главное ее составляющей будет глобальное противостояние двух сверхдержав – США и СССР – поделивших мир на свои зоны влияния и опиравшихся на огромные ядерные арсеналы. Лишь чудом может такой историк назвать тот факт, что это противостояние не завершилось тотальным уничтожением, и уж совсем невероятным покажется ему исход сорокалетней борьбы: капитуляция и самороспуск одного из противников. И даже если он поймет, что за оружие принесло победу Америке, то механизмы этой победы, вероятнее всего, останутся для него тайной. Для нас они более очевидны. Мы понимаем, что инструменты, позволившие США восторжествовать над своим коммунистическим соперником, сохраняются и по сей день, более того – играют важную роль во взаимоотношениях Америки и России. Однако общество в целом довольно редко размышляет о подобных неявных факторах внешней политики.

Между тем речь идет о вполне конкретных вещах, описываемых в терминах реальной дипломатии. После крушения Советского Союза отношения между его основной наследницей – Российской Федерацией – и его победителем, США, перешли на иной уровень. И то оружие, которое было использовано Америкой и ее союзниками в борьбе против коммунистического колосса, стало инструментом внешней политики обеих стран. Вероятно, теперь оно используется чаще не для уничтожения геополитических противников, а для решения иных задач, как правило, не очевидных для широкой публики.

Это оружие – цены на нефть.


Черная кровь России

История России – это история нефти.

Нефть в Российской империи стали добывать еще в первой половине XVIII века, при императрице Елизавете Петровне. А в 1748 году ученые Санкт-Петербургской Берг-коллегии успешно осуществили перегонку нефти, и в Ухте был построен первый в мире нефтеперерабатывающий завод. Технология была простой, но эффективной – в печь ставили котел со стальной трубкой, которая проходила через бочку с холодной водой. Так, с помощью охлаждения горячей нефти, из нее удаляли примеси, получая очищенный продукт[1].

Позже именно в Российской империи была построена первая в мире нефтяная вышка, первая в мире крекинговая установка, первый в мире нефтепровод (сама идея трубы для транспортировки нефти принадлежит Дмитрию Менделееву). А также изобретен первый центробежный насос для добычи нефти, чей создатель Арутюнов впоследствии эмигрировал в США и организовал там компанию Russian Electrical Dynamo of Arutunoff (REDA Pump)[2]. Да и дизельное топливо для мотора, изобретенного Рудольфом Дизелем, стали впервые использовать на российских автомобилях[3].

На протяжении всего XX века фактор нефти определял судьбы России.

Черная кровь нефтяных полей Кавказа, Поволжья и Средней Азии спасла СССР в годы Великой Отечественной войны. С экономической точки зрения, великие сражения 1942-43 годов были в первую очередь борьбой за энергоресурсы, и в этой жестокой борьбе энергетическая мощь Советского Союза преодолела опирающийся на румынские месторождения Плоешти Третий Рейх[4].

Согласно распространенному в среде либеральных экономистов мнению, открытие в середине 60-х годов Самотлора и других месторождений Западной Сибири удержало страну от серьезного экономического кризиса, вызванного общими структурными проблемами советской системы народного хозяйства, в частности, драматическим уменьшением занятого в сельскохозяйственном секторе населения [5].

После того, как арабские страны – экспортеры нефти договорились о сокращении ее добычи и экспорта (17 октября 1973 года), а Саудовская Аравия ввела эмбарго на поставки нефти в США, она начала стремительно дорожать (с $ 3 до $ 12 за баррель в ценах 1973 года – сейчас это приблизительно соответствует $ 8 и $ 32,4 за баррель). На Советский Союз пролился золотой дождь нефтедолларов. Он стал основой для недолгого периода советского процветания, вторжения в Афганистан и Олимпиады-80.

К началу 80-х годов СССР уже прочно сидел на нефтяной игле. Поэтому резкое снижение цен на нефть в 1985-86 годах пошатнуло всю советскую экономическую систему, и от этого удара вторая сверхдержава мира уже не оправилась.

Цифры - скучные, но необходимые

Советский Союз ушел в прошлое, но нефть продолжала оставаться важнейшим фактором геополитического выживания для его наследников – России и нефтедобывающий стран СНГ.

В частности, сильнейший в постсоветской истории России экономический кризис – дефолт 1998 года – был тесно связан с падением цен на нефть с $ 18,4 за баррель в 1997 году до $ 11,9 в 1998.

Однако в 1999 году цены на нефть поднялись до докризисного уровня, а затем начался их непрекращающийся рост. Этот рост опережал расчеты экономистов – так, согласно базовому варианту прогноза Министерства энергетики США (ведущей организации в области анализа и прогнозирования развития мировой энергетики) – мировая цена на нефть, определяемая как средняя цена нефти, импортируемой в США, к концу 1999 года должна была составить $ 18,67 за баррель, а к концу 2000 – достичь $ 19 за баррель. В действительности в 2000 года цена за баррель составляла от $ 26 до $ 27[6].

В 2001 году цены на нефть несколько понизились – от коридора $ 22-28 к коридору $ 17-20 за баррель (среднегодовая цена составила $ 23), в 2002 отыграла почти доллар ($ 23,87), в 2003 составила уже 28,48. В апреле 2004 года портал «Нефть России» называл «оптимистическим» прогноз МЭРТ, согласно которому среднегодовая цена на нефть в 2005-2007 годах должна была составить 28 долларов за баррель.

Однако вместо этого средняя цена уже на 2004 год составила $ 37,7. А дальше цены просто сорвались с поводка:
2005 - $ 53,6
2006 - $ 68
2007 - $ 75

Наконец, в июле 2008 года цены на нефть достигли своего исторического максимума: нефть марки Light Sweet торговалась по $ 146 за баррель. Затем наступил период спада, вызванного, как принято считать, мировым финансовым кризисом. В настоящий момент цены на нефть стабилизировались на уровне $ 112 за баррель – существенно ниже предкризисного уровня, но гораздо выше уровня 2007 года.

Широко распространено мнение, что высокие цены на нефть в период двух сроков президентства Владимира Путина были своего рода «подарком судьбы» для России. Именно они послужили финансовым обеспечением того процесса, который в просторечии именуется «подъемом России с колен». Именно они сделали возможным укрепление международных позиций страны, социальной стабильности и роста ВВП на уровне 4-5% в год. В конце концов, именно эти цены позволили сформировать Стабфонд, который сыграл роль «подушки безопасности» во время финансового кризиса 2008-2009 годов[7].

Много говорилось и о том, что средства Стабфонда, полученные от продажи нефти по высоким ценам, хранятся в основном в ценных бумагах США и европейских стран, причем ставки по вложениям в государственные облигации других стран, в первую очередь в США, существенно ниже ставок кредитов, привлекаемых российскими государственными компаниями. Однако обычно из этого делается тривиальный вывод о том, что либеральный блок российского правительства действует в интересах «вашингтонского обкома». Лежащая на поверхности гипотеза о том, что в данном случае могут иметь место взаимовыгодные негласные договоренности, насколько нам известно, большей частью аналитиков не высказывалась.

Можно предположить, что это связано с укоренившейся привычкой рассматривать фактор изменения цен на нефть как нечто не зависящее от политической воли лидеров США и России. Тем более интересно было бы взглянуть на проблему под другим углом зрения, а именно задаться вопросом – зависит ли формирование цен на энергоносители в целом и на нефть, в частности, только от объективных процессов, либо на их динамику могут влиять и субъективные факторы.

Выражаясь метафорически, мы привыкли воспринимать взлеты и падения нефтяных цен как результат действий пресловутой «невидимой руки рынка». Между тем, кажется вполне вероятным, что в этой внешнеполитической игре действуют и другие руки – тоже вполне невидимые, но принадлежащие вполне конкретным игрокам.

Заговор-1985

Концепция, согласно которой администрация Рональда Рейгана обрушила мировые цены на нефть в 1986 году, договорившись с правящим королевским домом Саудовской Аравии, была впервые изложена в книге консервативного американского политолога Петера Швейцера «Победа» (Peter Schweizer: «Victory: The Reagan Administration's Secret Strategy That Hastened the Collapse of the Soviet Union», 1994). Книга вызвала довольно бурную реакцию в США (интересно, что почти сразу же переведенная на русский язык в России она прошла почти незамеченной) – молодой ученый (Швейцеру было тогда 30 лет) подвергся жесткой и нацеленной критике не только со стороны левых, но и со стороны консервативных публицистов, и больше уже не обращался к этой скользкой теме.

В статье Саида Гафурова «Все, пред чем я полон страхом» кратко излагается основная интрига «Победы» – долгие переговоры американцев с правящей в Эр-Рияде династией, создание US CENTCOM, резкое увеличение производства нефти саудитами, и, как следствие, быстрое сокращение советских валютных резервов и дефицит от торговли с Западом. Однако после прочтения статьи остается легкий привкус недосказанности: как будто автор намекал на что-то важное, однако так и не решился (или не захотел) высказать это вслух.

«Американские консерваторы, одним из способнейших идеологов и пропагандистов которых и является Швейцер, убеждены даже не в собственном предназначении (это не было бы так опасно), а в своей способности быть демиургами, менять мир, делать из него что-то, соответствующее их материальным потребностям или духовным идеалам», – пишет Гафуров.

Увы, это замечание – в справедливости которого нет оснований сомневаться – только затеняет основной вывод, который можно сделать из книги Швейцера. В 1986 году для решения геополитической задачи был использован инструмент ценообразования в сырьевой сфере. Использован чрезвычайно эффективно (США в результате без единого выстрела избавились от своего самого грозного соперника), а это означало, что подобная технология может быть использована и в будущем.

И не только США.

Справедливости ради, надо сказать, что существуют и альтернативные трактовки «заговора 1986 года». Так, немецкий историк и политолог Михель Штюрмер, бывший в 80-е годы советником федерального канцлера ФРГ Гельмута Коля, не оспаривая самого факта американо-саудовского заговора, считает, что у саудитов «не было цели разрушить Советский Союз. Это делалось, чтобы не дать Ирану выиграть войну на Ближнем Востоке, ирано-иракскую войну. Саудовской Аравии не было дела до разрушения Советского Союза, но они были очень заинтересованы в том, чтобы иранцы не победили в войне. Вот почему они увеличили нефтяной поток и сбили цену до 10 долларов или около того, и поддерживали ее долгое время».

Ирано-иракская война, безусловно, являлась чрезвычайно важным фактором мировой повестки в середине 80-х. Однако вряд ли заинтересованность саудитов в поражении Ирана противоречит основной концепции Швейцера – тем более, что в «Победе» подчеркивается озабоченность королевского дома постоянными обвинениями в коррумпированности со стороны аятоллы Хомейни[8].

Не согласен Штюрмер и с тем, что крах СССР был результатом действий Белого дома, просто «фортуна повернулась в обратную сторону, это случилось в 1985-1986 годах, и это было началом конца Советского Союза. Но это не было генеральным планом Белого Дома. Политика так не работает».

С нашей точки зрения, Штюрмер недооценивает озабоченность Эр-Рияда усилением советского влияния на Ближнем Востоке – в Афганистане и, особенно, в Южном Йемене. А главное, отстаивая тезис о том, что не существует одной страны, которая могла бы реально воздействовать на глобальную цену на нефть он упускает из виду важнейшее обстоятельство: в 1985-86 годах имела место скоординированная акция двух крупных игроков. С технологической точки зрения дело выглядит так: когда политические интересы США и Саудовской Аравии совпали, они смогли сообща «уронить» цены на нефть с $ 27 за баррель до $ 10 – то есть почти в три раза.

Из книги Швейцера со всей очевидностью следует: один игрок, даже самый влиятельный, не способен в одиночку использовать этот механизм для решения текущих политических проблем. Хотя Саудовская Аравия, как страна, обладавшая самыми большими запасами нефти в мире, играла ключевую роль в этой партии, без игроков-партнеров задуманный план вряд ли сработал. В 1981-1985 годах, когда Эр-Рияд стал главным оператором нефтяного рынка, он играл на повышение цен, или, во всяком случае, всеми силами противодействовал их снижению: сокращал производство, компенсируя превышение квот другими членами ОПЕК и снижение мирового спроса, и т.п. Тем не менее, цены на нефть с начала 1981 года хотя и медленно, но снижались ($ 31,76 в 1982, $ 28,67 в 1983, $ 27 в 1985). Вероятно, речь шла об объективном макроэкономическом процессе, который, однако, после заключения закулисного соглашения с США превратился в процесс субъективный и управляемый. Участие США было значительным. Как пишет Швейцер:

«Было опробовано все, что могло изменить цены на нефть. Самый легкий способ — уменьшить закупки в Стратегический резерв нефти (SPR). Резерв этот возник после арабского эмбарго на нефть в 1973–1974 годах, он должен был составлять необходимый запас на случай нового кризиса. В подземных соляных гротах вдоль побережья Луизианы и Техаса были накоплены миллионы баррелей. Конгресс поручил, чтобы в 1990 году запасы SPR составили 750 миллионов баррелей. Однако в начале 1983 года правительство проинформировало, что намерено резко уменьшить закупку нефти. Вместо ежедневной закупки 220.000 баррелей, производимой по поручению конгресса, бюджет администрации предвидел закупку лишь 145.000 баррелей. Билл Шнэйдер, который, прежде чем стать помощником в Государственном департаменте, занимался финансированием резерва нефти в отделе управления и бюджета и теперь утверждал, что уменьшение закупок должно было укрепить бюджет, но также уменьшить и заявки на нефть в надежде, что это приведет к снижению цен» [9].

Скоординированные действия Вашингтона и Эр-Рияда дали свои плоды. Ситуация на нефтяных рынках драматически изменилась. Началось соревнование нефтедобывающих стран – кто быстрее снизит цены, чтобы сохранить свою долю на рынке. Для Советского Союза этот демпинг стал началом конца.

Клуб нефтяных игроков

Идеи, высказанные Швейцером в 1994 году не потеряли своей актуальности и до сих пор. В интервью Terra America Швейцер подтвердил, что остается приверженцем концепции о политическом регулировании нефтяных цен, хотя и признал, что сейчас политическим лидерам гораздо сложнее координировать свои усилия в этом направлении, чем в 1986 году. Однако, несмотря на изменившиеся реалии, Швейцер не отрицает возможности некоторых стран серьезно влиять на цены на нефть. К числу этих стран Швейцер относит и Россию.

«многие на Западе считают, что Россия может влиять на {нефтяные} цены... В целом признается, что если государство доминирует над энергетическим сектором промышленности, то велик соблазн использовать энергоресурсы в качестве политического инструмента. В странах, где энергетические компании пользуются большей независимостью, это сделать гораздо труднее, так как компании имеют обязательства перед акционерами».

К подобным странам Швейцер относит также Китай и Саудовскую Аравию. С точки зрения автора «Победы», эти страны в значительной степени ориентируются на российскую стратегию накопления ресурсов и преобразования их в инструмент политического влияния, «ведь России в целом сопутствовал успех за счет сектора энергоресурсов».

Итак, Россия является авторитетным (ее стратегии пытаются подражать другие страны) членом клуба нефтяных игроков. Кто же другие члены клуба?

Очевидно, что членство в этом условном клубе принадлежит далеко не всем странам-производителям нефти. Можно выделить, по крайней мере, четырех крупных игроков (в том числе, и коллективных) – это страны ОПЕК, контролирующие 2/3 мировых запасов нефти, где лидирующую роль по-прежнему играет Саудовская Аравия, Канада (вторая в мире страна по запасам нефти), США (до недавнего прошлого – крупнейший импортер нефти), и Россия. Чрезвычайно близок к членству в этом клубе Китай (хотя Швейцер и оговаривается, что в западном восприятии Китай предстает не как энергетическая держава, а, скорее, как страна-производитель товаров, однако в последнее время Поднебесная «все более активно приобретает энергоресурсы по всему миру»).

Место России в этом клубе определяется как ее географическим положением, так и особенностями нефтедобычи. Россия не может (а в определенном смысле, и не хочет) быть членом ОПЕК, несмотря на то, что такое членство – по крайней мере, чисто теоретически – могло бы оказаться для нее выгодным в энергетической игре с Западом.

В отличие от подавляющего большинства стран-членов ОПЕК нефтедобыча в России осуществляется в чрезвычайно сложных горно-геологических условиях. Для России характерны высокие затраты на добычу нефти, а главное – большое транспортное плечо для транспортировки сырья. В то время как многие страны ОПЕК ориентированы на транспортировку нефти от месторождений через короткие трубопроводы к нефтеналивным терминалам и далее танкерами по морю, в России основным способом транспортировки являются трубопроводы, протянувшиеся через половину континента. В этих условиях регулировать объемы поставки нефти на рынки (а, следовательно, влиять на политику ценообразования) путем искусственного сокращения (или увеличения) ее добычи весьма затруднительно – в трубопроводах должно поддерживаться определенное давление.

Таким образом, Россия не может использовать те инструменты, которые нефтяной картель с успехом применял в 1973 году в энергетической войне против Запада. Более того, эта особенность делает затруднительным выполнение даже текущих решений конференций ОПЕК. Кроме того, Россия в своей энергетической политике стремится к независимости от других игроков, а решения в рамках картеля принимаются коллегиально.

Эти соображения определяют стратегию России в отношении картеля: быть близко, но не вместе. Так, 9 сентября 2008 года – мировой финансовый кризис уже начал свое шествие по планете – Россия послала на проходившую в Вене встречу министров стран ОПЕК делегацию высокого уровня во главе с вице-премьером Игорем Сечиным. Сечин предложил министрам ОПЕК расширить сотрудничество между Россией и ОПЕК, чтобы «удовлетворять мировые потребности в энергоресурсах». Тогда же картель устами министра нефти Катара Абдаллы бин Хамад аль-Аттийя выразил надежду, что Россия однажды станет полноправным членом ОПЕК, заявив, что это «увеличит значение» организации, но русские вариант полноценного членства обсуждать не стали. По словам Сечина, «это было бы безответственно для России стать членом ОПЕК, так как мы напрямую не можем регулировать деятельность наших нефтяных компаний».

Однако Сечин поддержал «координацию» с картелем с учетом общих интересов по поддержанию цен на нефть. А в декабре 2011 года Владимир Путин снова заявил, что Россия, в настоящий момент являющаяся ведущим производителем нефти в мире, планирует тесно сотрудничать с ОПЕК.

«Мы иногда вызываем раздражение у стран ОПЕК, поскольку не будучи страной, входящей в эту организацию, производим больше нефти (чем любой из ее членов), и это влияет на мировые цены на рынках, – заявил Путин. – Но мы все-таки будем координировать нашу работу с ОПЕК».

Про раздражение премьер-министр России упомянул не ради красного словца: как отмечает ведущий эксперт Heritage Foundation Ариэль Коэн,

«Сегодня, несмотря на разговоры о сотрудничестве, Россия продолжает качать нефть на полную мощность, обостряя напряженность в отношениях со странами ОПЕК».

Как ни парадоксально, эта конкурентная напряженность создает определенные возможности для влияния на ценообразование на нефтяном рынке. Так, например, спустя несколько месяцев после визита Игоря Сечина в Вену, министр энергетики РФ Сергей Шматко заявил, что в условиях неуклонно снижающихся цен на нефть Россия готовится объявить о том, что совместно с ОПЕК будет работать над координацией снижении добычи нефти для создания стратегических запасов. Этого не произошло, но одного заявления Шматко оказалось достаточно, чтобы цены на нефть, накануне упавшие до $ 40 за баррель, тут же подскочили до $ 43.10.

Разумеется, этот пример лишь очень косвенно свидетельствует о скрытых механизмах, способных влиять на ценообразование в долгосрочном плане. Важно другое – позиция России, ее готовность сотрудничать с ОПЕК, но не вступать в состав картеля, чтобы не поступиться долей своей самостоятельности, открывает перед нашей страной достаточно широкое окно возможностей.

ПРОДОЛЖЕНИЕ

Profile

maximus67: (Default)
maximus67

September 2013

S M T W T F S
123456 7
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 25th, 2017 02:31 pm
Powered by Dreamwidth Studios